Вера в магию.
Заклинания

Здесь я не могу не прерваться и не рассказать об одной особенности мировосприятия тибетцев. Еще Дж.Туччи в своем классическом труде о религиях тибетцев писал, что «существует глубокое различие между монастырским ламаизмом и религией, живущей в народе»» [Tucci 1980, VII]. Вера людей зачастую далека от схоластических установок «теоретического» буддизма. И одной из характернейших особенностей этой веры является ее наполненность архаичными магическими представлениями. Например, это касается использования заклинаний. Конечно, магические формулы, так называемые мантры, занимают большое место и в тантрических обрядах. Там они наделяются особыми функциями и тайным значением. Но в обыденной жизни заклинания живут другой жизнью.

Трудно не заметить, что главным оружием тибетцев, которое они используют во всех критических случаях — чтобы повергнуть врага и защитить себя, чтобы совершить злодеяние и побороть его, — являются не кинжалы и пики, не ружья и пушки, а заклинания. Незамысловатые формулы, часто индийские по происхождению и означавшие когда-то что-нибудь вроде «черт побери» или, наоборот, «спаси и сохрани», но изменившиеся до неузнаваемости и потому непонятные, загадочные, устрашающие, наделяются тибетцами сокрушающей магической силой. Их надо обязательно произносить — споткнулся ли, упал, обжегся, решил совершить что-то важное, задумал недоброе… От повторения их сила только увеличивается. Но лучше всего их, конечно, написать. Оберегающие заклинания вкладывают в специальные коробочки-амулеты и вешают на грудь себе и детям, а приносящие вред — подкладывают врагам.

В литературе есть бесчисленное количество описаний приветствия тибетцев, оно всегда вызывает интерес у тех, кто с ним сталкивается впервые, настолько оно необычно. Упоминала его выше и я. Если тибетец встречает уважаемого человека — аристократа, ученого ламу, тем более «живого бога», — он высовывает язык и склоняется в поклоне. Зачем он показывает язык? Чтобы люди видели, что язык его чист. Заклинания, насылающие беду, считается, чернят не только душу, но и язык. А если он девственно красен, то, значит, приветствующий человек не желает тебе плохого. Ведь обычай здороваться пожатием руки у европейцев произошел от того же желания показать, что в руке нет оружия, что ты открыт и не замышляешь ничего плохого.

Молитвенные колеса

Заклинания употребляются тибетцами так широко, что многие из них, мне кажется, не задумываются над тем, как они действуют, и верят, что они сами по себе имеют чудесную силу. Однако сведущий человек понимает, что не заклинания приносят смерть или выздоровление, помогают родиться девочке или мальчику, умножают скот и урожай, заставляют охрометь заклятого соседа. Они лишь воздействуют на демонов и духов, которые заведуют всеми земными делами. Роль заклинания — призвать нужного демона и дать ему правильное руководство. Очень часто случается так, что на заклинание отзывается совсем не тот демон, а если приходит и тот, то делает не то, что его просили, например кидает обидчика в пропасть, в то время как «заказчик» просил лишь наказать его падением в лужу. Тут знание правильных заклинаний и опыт обращения с ними просто необходим: ведь можно не рассчитать и навредить даже себе самому.

Духи и демоны населяют мир тибетцев чрезвычайно густо. Это не только хозяева гор или очага, хотя есть, конечно, и такие. Это еще и мириады мелких существ, плотно заполнивших окружающее пространство. Такой пример, тибетцы обычно не стригут ногти. Не для того, чтобы выглядеть красиво, как это делают европейские женщины, не для того, чтобы все подумали, что ты богат и не работаешь руками, что любили демонстрировать китайские мандарины, не для того, чтобы удобнее было совершать какую-то рабочую операцию. А потому, что тибетцы твердо верят, будто под ногтями прячутся и отдыхают разные демоны и их ни в коем случае нельзя беспокоить, лишать убежища, выгонять на ветер и холод. В конце концов, жизнь тибетца настолько зависит от всех этих духов и демонов, что ему приходится постоянно заботиться о том, чтобы не рассердить того или другого: ведь это определяет судьбу.

Вера в действенность заклинаний есть одно из проявлений веры в магию, пронизывающей представления тибетца о мире. Она откровенно противоречит буддийской идее о карме, которая учит, что лишь добрые и дурные дела, накопленные в прежних перерождениях, определяют все, что случается с человеком. При чем же здесь духи и демоны и что они могут сделать, если человек на протяжении сотен тысяч своих перерождений был праведником? Это противоречие тревожило многих буддийских учителей, которые сетовали в своих трудах на темноту людей, на то, что они уповают на ложные внешние силы, тогда как истинное спасение может дать только внутреннее совершенствование. Вера в магическую силу заклинаний не согласуется и с тантрической идеей, признающей магические формулы, но только как средство, помогающее практикующему тантристу сосредоточить сознание для совершения ритуала, а вне этой функции «являющиеся простыми звуками» [Powers 1995,232].

Однако тибетский буддизм — это тибетский буддизм. Его нельзя представить очищенным от огромного пласта народных верований, и в душе простого тибетца эти представления уживаются вполне мирно. Безусловно, карма определяет судьбу, но духи могут повлиять и на карму, считает он. Или уже сама карма содержит возможность различного исхода данной ситуации, так что действие духов как бы запрограммировано ею. Поэтому праведная жизнь — это, конечно хорошо, но и демонов сердить не стоит. Да, честно говоря, и человеку легче решать свои проблемы, обратившись к демонам, чем каждый день утомлять себя старанием вести праведную жизнь. Впрочем, это характерно не только для тибетцев…

Вернуться к входящей ссылке из главы «Между далай-ламами — между эпохами»